Руфус посмотрел на Ким.

— Пойдем, мышка, придется нам еще немного задержаться.

Они снова вышли в сектор.

— Нам туда, — указал он в сторону гостевой комнаты.

Гостевой комнатой в среде сероваров именовалась железная, с толстенными прутьями, клетка, в которую сверху, по железной же трубе, сбрасывали в сектор новоприбывших. Клетка была рассчитана на двадцать или двадцать пять ссыльных, но нынче сектор был переполнен, и новенькие были редкостью. Сейчас в клетке сидел, озираясь по сторонам, всего один человек. Заметив приближающихся Руфуса и Ким, он встал и схватился за прутья решетки, всматриваясь в их лица.

— Эй… Где я?

Ссыльный был стар, все его тело было покрыто дряблой морщинистой кожей, за исключением голого черепа — кожа на лысине была гладенькой и блестящей. На левой стороне груди чернели выжженные цифры — тринадцатизначный личный номер. Руфус не стал разговаривать со ссыльным. Тот и сам очень быстро поймет, где находится. Отомкнув дверцу клетки, Руфус кивнул ссыльному:

— Выходи.

— Где я, ради всего святого?

— Быстро, быстро, давай, выходи. Мне некогда.

Ссыльный не двинулся с места. Ну что же, знаем мы, как с этим быть. Руфус быстро шагнул в клетку и воткнул вилы в бок ссыльному. Тот ахнул.

Руфус рывком приподнял его над землей и вытащил из клетки.

— Закрой дверцу, мышонок, — попросил он Ким.

— А ему не больно?

— Не очень, — сказал Руфус. — Просто неприятно, я полагаю.

Они зашагали вдоль котлов — впереди Руфус с поднятыми кверху вилами, на которых стонал и извивался, словно червяк, старикашка, а позади него Ким, задрав голову и разглядывая ссыльного.

— Куда же тебя, — бормотал Руфус, разглядывая гладкие таблички, прикрепленные к стенкам котлов. — Требуют соблюдения норм, а сами… Ну, куда я их распихаю?

Наконец у десятого или двенадцатого котла он остановился и стряхнул ссыльного на землю. Вилами пошарил на дне котла. Ссыльные в котле заволновались, один буркнул: