— Увы, нельзя…

— А сейчас ты кто? Как вас теперь называть?

— Сейчас я Паоло Солари, уроженец Неаполя.

— Макаронник?! Вот это да! Но ты же ни бельмеса не знаешь по-итальянски!

— Пришлось проштудировать русско-итальянский разговорник.

Карл посмотрел на меня с уважением.

Я подмигнул ему и добавил:

— И потом, я непродолжительное время дружил с одной обворожительной итальянкой. Тесное общение, и все такое, ты понимаешь…

Карл удовлетворенно крякнул:

— Вот это совсем другое дело!

— Кстати, ее звали Аделаидой.

Я солгал. Но сделал это не без умысла: дело в том, что так звали последнюю привязанность Карла.

Но Карл и ухом не повел.

После короткой паузы он спросил:

— Думаешь, тебя все еще разыскивают?

— Как дважды два.

Карл пошевелил бровями и вернулся к вопросу о моей национальности:

— А где твои истинные родовые корни?

— Я же говорю, в Неаполе, там недалеко от церкви Сан-Джакомо дельи Спаньоли есть маленькая улочка, которая носит имя моего предка, почетного гражданина города Неаполя Витторио Солари. Он жил в 18 веке и был глубоко верующим христианином, за что паства семь раз подряд избирала его церковным старостой. Так вот, этот Витторио Солари прославился тем, что даже в Великий пост, то есть в Пепельную среду и Страстную пятницу, обжирался свининой по-неаполитански и до блевотины накачивался разливным фалернским…

— Ну и балаболка же ты! Как ты сам не устанешь от своей болтовни!

— Клянусь девой Марией… — я молитвенно прижал руки к груди.