— Нет, — услышал я его голос. — Здесь тоже ничего. Пусто. Спасибо, Берти. Надеюсь, я не очень тебя потревожил. Наверное… э-э-э… Беркли ошибся.

Когда он ушёл, я тщательно запер дверь. Потом повернулся к Дживзу. Он аккуратно вешал мой костюм на спинку стула.

— Э-э-э… Дживз!

— Сэр?

— Нет, ничего.

По правде говоря, я не знал, с чего начать.

— Э-э-э… Дживз!

— Сэр?

— Ты… там… ты случайно не…

— Я вынул бандероль из ящика сегодня утром, сэр.

— Наверное, моё поведение кажется тебе несколько странным, Дживз?

— Вовсе нет, сэр. Я случайно слышал ваш разговор с леди Флоренс позавчера вечером, сэр.

— Да ну, прах его побери?

— Да, сэр.

— Знаешь… э-э-э… Дживз, я думаю, что вообще-то, если ты, так сказать, оставишь рукопись у себя, пока мы не вернёмся в Лондон…

— Безусловно, сэр.

— А затем мы… э-э-э… попросту говоря, забросим её куда-нибудь, и дело с концом. Что?

— Вне всякого сомнения, сэр.

— Я поручаю это тебе, Дживз.

— Можете не беспокоиться, сэр.

— Знаешь, Дживз, а ты малый не промах.

— К вашим услугам, сэр.

— Один на миллион, клянусь своими поджилками!

— Вы очень добры, сэр.

— В таком случае на сегодня всё, Дживз.

— Слушаюсь, сэр.

Флоренс вернулась в понедельник, но я увидел её только в столовой, куда гости собрались на чаепитие, так что нам удалось поговорить не раньше, чем они разбрелись кто куда.

— Ну, Берти? — спросила она.

— Порядок.

— Ты уничтожил рукопись?

— Не совсем, но…

— Как это не совсем?

— Понимаешь, дело в том…

— Берти, ты увиливаешь от ответа.

— Да нет, всё в порядке. Просто…

И я собрался рассказать ей, что произошло, когда из библиотеки вприпрыжку выбежал дядя Уиллоуби, сияя, как двухлетний ребёнок. Старика было не узнать.