Я смотрел и не верил своим глазам. Неужели это был тот самый придурок, который вчера сидел и сосал трость?

— Наверное, вы съели вчера что-нибудь для вас непривычное? — сказал я, давая ему шанс с честью выйти из положения. Но Мотти и не подумал воспользоваться моим благородством.

— Нет! — твердо сказал он. — Ничего подобного. Я слишком много выпил. Чересчур много. Так много, что даже не помню. А сегодня я опять выпью. Я буду пить каждый день. Если когда-нибудь вы увидите меня трезвым, старина, — произнёс он со священным трепетом в голосе, — похлопайте меня по плечу и скажите «Ай-яй-яй». Я тут же извинюсь и исправлю свою ошибку.

— Но послушайте, а как же я?

— При чём здесь вы?

— Ведь я, так сказать, в какой-то степени за вас отвечаю. И если вы, знаете ли, будете себя так вести, я, грубо говоря, окажусь в дурацком положении.

— Ничем не могу вам помочь, — непреклонным тоном заявил Мотти. — Видите ли, мой дорогой, впервые в жизни у меня появился шанс поддаться соблазнам большого города. Какой смысл большому городу иметь соблазны, если на них никто не будет поддаваться? Нельзя обижать большой город. Кроме того, мама поручила мне собрать. побольше информации и записать мои впечатления.

У меня закружилась голова, и я присел на краешек кровати.

— Я знаю, что вы думаете, — сочувственно сказал Мотти. — И если б не мои принципы, я пошёл бы вам навстречу. Но долг прежде всего! Впервые в жизни я остался один, и я не намерен терять ни минуты своего драгоценного времени. Мы молоды раз в жизни. Зачем губить молодость? Молодые, возрадуйтесь молодости! Тра-ля-ля! Ура!

В общем— то, мне трудно было с ним спорить.

— Всю свою жизнь, дорогой.мой, — продолжал Мотти, — я проторчал в доме предков в Матч Миддлфолде, в Шропшире, и если вы никогда не торчали в Матч Миддлфолде, вы не представляете себе, что значит там торчать.