Сделали короткий привал, и снова в путь. Курс — северо-северо-запад. Шли, может, целый час, но никакого открытия почему-то не было. Ни реки, ни водопада, ни пещеры первобытных людей.

— Географические открытия просто так не делаются, — сказал носильщик. — Пошёл и сделал. Может, сделаем завтра? Не пора ли нам снова взять курс на Берёзовый лог? Как ты думаешь?

— Нет, не пора, — твёрдо решил начальник экспедиции. — Сначала сделаем открытие.

Приказ есть приказ. Экспедиция двинулась дальше. И вдруг лес расступился. Перед взорами путешественников простиралось великое заснеженное пространство! Очень далеко синела стена леса, а у ног, сколько глаз хватает, дыбились лохматые кочки. Много кочек. Они были рыжие, непричёсанные и росли прямо из земли. Кочки, снег — и больше ничего!

— Это великая пустыня, — сказал начальник экспедиции. — А ты говорил: ничего не откроем. Вот видишь, открыли. Я занесу пустыню на карту.

— Это не совсем пустыня, — сказал носильщик. — В лесу, понимаешь ли, пустынь не бывает.

— А что это, раз не пустыня?

— Болото. Только сейчас оно замёрзло.

Оказывается, пустыни бывают, где жарко. Где очень жарко и где черепахи и верблюды. В пустыне никто на лыжах не ходит.

— Ну да, это не пустыня, — согласился начальник экспедиции. — Это великое лесное болото. Мы дадим ему знаешь какое название? Великое болото Кабанья голова.

— Почему — Кабанья голова? — удивился носильщик. — Так болота не называют.

— Называют. Тут жили дикие кабаны. Очень давно. Это древнее болото.

Посреди древнего болота темнел островок, на нём рос рябиновый куст. Даже не куст, а рощица, и там, в рощице, было что-то живое. Что-то мелькало в ветвях, двигалось. Птицы или кто ещё — трудно разглядеть: островок синел далеко.

Бинокль! Нет бинокля! Почему нет бинокля? Ладошки трубочками — и всё видно! На рябине много-премного птиц! Сто или двести. Целая стая. И все с хохолками. У каждой птицы красивый хохолок-шапочка.