Охотник сначала испугался, потом нерешительно шагнул. Старичок у сосны качнулся, тоже шагнул! Только в сторону. Будто хотел за сосну спрятаться.

Охотник замер, потому что очень боялся спугнуть лесовичка. Но старичок не убегал, выглядывая из-за сосны. Какой же он пугливый: ты шагнёшь — и он шагнёт! Ты остановишься — и он стоит, смотрит на тебя…

Что же делать? Надо поговорить с ним! Если бы уметь разговаривать на лесном языке! Он сказал бы, что ничего такого делать не хочет. Он бы спросил только: «Дедушка, у вас есть волшебная трава? От сердца? Если есть, дайте, пожалуйста. Очень, очень нужно для одного человека. Дайте, пожалуйста».

Чтобы не напугать старичка, охотник даже ружьё снял — дескать, опасаться нечего — и приближался к сосне безоружным. Шёл неслышно и уже видел маленькое сморщенное личико, курчавую бородку и остренький, смешной — крючком — нос.

Лешачок смотрел прямо на него! Стоял и смотрел, а охотник боялся: вот сейчас старичок юркнёт и пропадёт, исчезнет в темени карчи!..

Но никуда он не юркнул, не спрятался. Это был не лешачок, не лесной человек. Это был пень, настоящий лесной противный пень с кривым сучком вместо носа. Сверху навалило на пенёк снегу, получалось, как шапка. Таких пней в лесу много. И шалаш оказался не шалаш, а согнутая до земли сосна, заваленная снегом. Охотник заглянул внутрь: там было темно, пахло мышами.

Он размахнулся палкой и сердито сшиб с пенька шапку. Вот тебе, не обманывай! А нос отломил и зашвырнул подальше. Раз ты пенёк, то будь пеньком. И нечего прикидываться лесным человеком.

Настоящие лешачки не обманщики. Они добрые, всем помогают. И не прикидываются никем. Только их надо искать ночью, когда в лесу тихо и никого нет.

Экспедиция продолжала путь. Шли так: начальник впереди, носильщик с рюкзаком сзади. Таков приказ. И ещё приказ: быть настороже, когда обходили таловые карчи. Вдруг там, затаившись, сидит кто-то и — прыг сзади! Ружьё на грудь, револьвер за пояс. Выхватить его — дело одной секунды. Патронташ, набитый пистонными лентами, на ремне. Всё под рукой.