Выдвинул центральный ящик серванта ― тоже ничего особенного. Груда скопившегося за годы бумажного сора: счета за газ и электричество, платежки за коммунальные услуги и телефон, старая погашенная сберкнижка и прочая макулатура. Для порядка пошевелил легонько эту слежалую кипу, убедился, что под прошлым годом лежит позапрошлый, а под ним позапозапрошлый, и без сожаления задвинул ящик обратно.
На колесном сервировочном столике несколько бутылок и стаканов, блюдце со слипшимся сахарным песком и завившейся в трубочку лимонной долькой. На журнальном ― растрепанные модные журналы, среди них несколько порнографических. Здесь же пяток видеофильмов, при беглом просмотре выразительных обложек оказавшихся того же сорта.
Подоконник за кружевным тюлем украшала пара глиняных кашпо с разросшимися кактусами.
Короче, безликое жилище одинокой, ведущей фривольный образ жизни дамочки ― если бы не стены.
Стены покрывали сотни фотографий. И на этих фотографиях были запечатлены разные девушки, почти девочки. Блондинки, брюнетки, шатенки, в одежде или почти без нее, красивые и на первый взгляд не слишком, различающиеся размером и формой молочных желез, длиной ног, шириной бедер. Но все при этом чем-то неуловимо похожие.
Всмотревшись, я понял, чем именно: выражением глаз. Будущие модели смотрели в объектив, старательно изображая кто томность, кто загадочность, кто еще черт знает что. Но у всех в глазах был робкий вызов и плохо скрываемая надежда понравиться зрителю. Я проскользнул глазами уже множество карточек, прежде чем сообразил: надежда адресовалась отнюдь не любому зрителю. Она предназначалась конкретному фотографу.