— "Мастера и Маргариту".

— Тьфу! — замогильная направленность литературных привязанностей напарника нагоняла жути.

«Два Г» зашли в тамбур свежеотремонтированного подъезда. Еще одна железная дверь, но уже с панелью домофонной связи встала у них на пути очередным препятствием.

Сигнал домофона раздался неожиданно. Неприятный зуммер звучал в квартире редко. Гости к Хане не ходили.

— Охрана слушает! — резко произнесла она в трубку мужским голосом.

Обычно после этого случайно подобравшие код хулиганы пулей вылетали из подъезда. На этот раз вместо обычного топота убегающих мальчишек хозяйка квартиры получила неожиданный ответ:

— Нам в квартиру номер шестнадцать, к Ханиной Виктории Борисовне.

Хана отвела от уха трубку. Несколько секунд она смотрела на нее с любопытством и неприязнью, потом глухо произнесла:

— Ждите! — и подошла к окну.

У подъезда стояла серебристая иномарка с незнакомыми номерами.

— Так я и думала! — она закрыла занавеску и вновь взяла трубку. — Слушаю. Вы по какому вопросу?

Бандиты у домофонной панели переглянулись. Гастрит поморщился, раздосадованный внезапной заминкой и любопытством старухи, но вежливо продолжил:

— Простите великодушно, не у вас ли находится студент нашей Академии — Мананга Оливейра Перес?

— Негр у меня. Что дальше?

Удивление на лицах «двойного Г» сменилось раздражением.

— Мы хотели бы, если Вы не против, встретиться с ним и поговорить. Справиться о здоровье, так сказать. Мы представляем администрацию иностранного факультета.

— А если я против? — в трубке помолчали. — Ну ладно. Входите.

Щеколда электрического замка с лязгом открылась.

— Ну и хана... — Че Гевара произнес это машинально, считая, что разговор окончен. Гастрит с Гайморитом посмотрели на него, как на идиота, и шагнули в подъезд. И только тогда трубка в квартире легла на свое место.