Все это заняло буквально несколько мгновений. Ну, может, на секунду-другую больше, чем нужно. Ошалело глядя на то, что осталось от напарника, Гастрит дико заорал:

— Сука! — он в два прыжка подскочил к месту обещанного кошмара, выставив перед собой нож.

Хана не успевала. Бандит подбегал сзади. На разворот уже не оставалось времени. Спасти ее могло только чудо. И чудо пришло. Пришло с далекого африканского континента. Оно было черным, в синих трусах и огромном гипсе. Каждый делал свое дело, как умел. Мананга, утяжеленный отечественным гипсом, вцепился в кашемировое пальто. Он издал воинственный клич на понятном только ему языке и заскользил за бандитом по паркету. Гастрит значительно потерял в скорости и брезгливо махнул рукой, словно отгоняя большую черную муху. Идеально отточенное лезвие прочертило красную полосу через весь живот спасителя. Зато Хана уже заканчивала разворот.

— Ч-ч-ч-ч, — продолжала нашептывать она, и звук нарастал.

Тяжелый бронзовый поднос, с шумом разрезая воздух, стремительно приближался к шее бандита. Крепко держа его за ручку, Виктория Борисовна следила за траекторией. Коснувшись кожи, острый край, казалось, замер на мгновение, а затем легко перерезал все, что попалось на пути. Голова неестественно запрокинулась, и две толстые алые струи брызнули в потолок из поврежденных сонных артерий.

Все стихло. Тяжело дыша, посреди зала стояла с окровавленным подносом в руках старушка, две минуты назад вежливо предлагавшая гостям бутерброды. Гости же с изуродованной внешностью лежали на полу, не подавая признаков жизни. У дивана, прижимая к животу простыню, тихо постанывал негр.

— Старею... — глядя на него, произнесла женщина.

Она взяла со стола трубку радиотелефона и набрала «ноль три».

— Придется потерпеть, сынок, минут пятнадцать. Раньше не приедут. Ты постереги их здесь, а у меня еще дела.