— Не понял...

— Две недели назад пришел на прием. Как положено, за несколько дней записался, пришел и передал папку.

Жернавков от удивления не разинул рта лишь потому, что не имел такой привычки.

— Позавчера он снова был у меня.

— И чего он хочет? В Кресты? Или чтобы мы при задержании ему ум прострелили, чтобы не мучился?

— Свалить Паука и забрать общаковую кассу. Потом отдаст нам еще одну папку, где будет все, чего не хватает в этой, — полковник кивнул назад. — Все схемы и фигуранты. А еще половину кассы он переведет в бюджет. Это, по самым скромным подсчетам, десятки миллионов долларов. Мы ему помогаем и гарантируем безопасность.

Жернавков все же открыл рот. Ему захотелось вместе с полковником обратиться к психиатру.

— Вы... — Владимир Федорович поперхнулся и прокашлялся. — Вы, как бы это сказать... попросили время подумать?

— Нет, Володя. Я согласился и дал выход на тебя. Это приказ.

Владимир Федорович Жернавков неторопливо шагал к автобусной остановке и улыбался своим мыслям. Он как раз перепрыгивал очередную грязную лужу, когда рядом почти бесшумно остановилась черная, неприметная «Нива» с табличкой «За рулем глухонемой» на ветровом стекле.

— Доброе утро, Владимир Федорович! — произнесли из машины. — Разрешите подвезти?

Улыбка медленно сползла и утонула где-то в снежной жиже под ногами. Лицо приняло табельное выражение «Будем Ваньку валять?».

— Денег нет, — сказал Жернавков и направился дальше.

— У нас есть, — ответили из машины.

Дверца открылась. Наружу вышел высокий мужчина лет сорока, с холеным лицом и безупречно уложенными волосами. На нем было кожаное пальто с меховым воротником.

— Разрешите представиться... — он чуть наклонил голову.