Через минуту

RE:

Конечно хочу! Я люблю в тебе азартного психолога-любителя, Лео! У меня сразу возрастают шансы вернуть тебя к жизни от полной остановки кровообращения и даже принудить тебя писать мейлы, несмотря на отсутствие твоих запертых в шкафу чувств.

Через пятнадцать минут

RE:

Дорогая Эмми № 1!

У меня тоже — совершенно случааааайно — сохранились наши мейлы, в которых мы диагностировали друг друга на расстоянии. При описании Эмми № 2 ты опустила такие названные моей сестрой определения, как «очень независимый вид», «уверенная в себе, cool», «на мужчин смотрела как бы невзначай, но прицельно и внимательно», и такие характерные признаки, как «стройные, длинные ноги» и «красивое лицо». Тебе важно было лишь указать на ее замедленные движения и большую грудь (объект твоего неистощимого сарказма с самого начала нашей переписки). Сразу видно, что ты не питаешь к Эмми № 2 особо дружеских чувств. Значит, это не ты. То же самое с Эмми № 3 — она тебя не интересует. Ты подчеркиваешь в ней именно робость — черту, судя по всему, совершенно не свойственную тебе самой. И ты обходишь молчанием «экзотический цвет кожи», «большие миндалевидные глаза», «затуманенный взгляд» — все то, что могло бы показаться в ней интересным для мужчины. Только в отношении Эмми № 1 ты проявила поистине королевскую щедрость, дорогая Эмми. Тебе было важно обратить внимание на то, что ее короткие темные волосы за полтора года могли отрасти; ты подробно цитируешь ее описание: «прятала легкую неуверенность под маской высокомерия, исполненного чувства собственного достоинства», «голова гордо вскинута», «взгляд сверху вниз», «темпераментная». При этом, называя «быструю моторику» и «подвижность», ты опускаешь «нервная и суетливая». Эти твои качества тебе самой не нравятся. Итак, дорогая Эмми, я буду рад увидеть тебя в субботу с твоими темными волосами, гордо поднятой головой и нервно-суетливыми движениями за одним из столиков кафе.