— Привет.

— Привет.

Он слез с табурета, уступая место ей. Она села, а он предложил:

— Может, поищем столик в ресторане?

— С удовольствием.

Они вошли в дверь с надписью золотом РЕСТОРАН. Оркестр играл «The mani love», они устроились у самого танцпола.

— Что будешь пить, — спросил Георг, подзывая официанта,

— Вермут, — сказала Рут.

— Полбутылки вермута и один коньяк, — заказал Георг. Он смотрел на Рут в упор; под глазами у нее легли круги.

— Прости за вчерашнее, — сказал он.

— Давай забудем.

— Хорошо. Договорились.

Появился официант. Оркестр смолк.

— Это я была виновата, — сказала она.

Он не поднял на нее глаз и не ответил.

— Непонятно, чего я обиделась, — сказала она.

— Я не хотел тебя обидеть, я не для того сказал.

— Я знаю, — сказала она. — Забыли так забыли.

— Твое здоровье. Скол.

— Скол.

Они выпили. Но его тянуло покопаться во вчерашнем, забыть не получалось.

— Я сказал это не в обиду тебе, — завел он снова. — Но когда я увидел, как ты оскорбилась, то знаешь — обрадовался. Мне нравится причинять тебе боль.

Он не сказал ничего больше. Не взглянул на нее. Он допил коньяк и поставил стакан в центр стола. Он предложил ей сигарету. Она не сводила с него глаз. Мерцавших беспокойством.

— Ты меня разлюбил? — спросила она.

— Ты мне нравишься, ты же знаешь.

— Ты меня больше не любишь?

Он промолчал. Оркестр заиграл «Nevertheless», с потолка, забивая желтый свет, потекли клубы какого-то красного дыма.

— Прости. Мне тоже жаль. Но это от меня не зависит. Мне б самому хотелось, чтоб было иначе. А вышло так.

Он смолк. Столбик пепла упал на скатерть. Он взглянул на Рут, но разминулся с ее глазами.