Нельзя сказать, что с мужем Наташе не повезло, – он не пил, скорее ел. А через год с небольшим у четы Тупицыных родился сын Павлик.

– У меня растет мальчик, – с достоинством сообщала Наташа, если ее спрашивали о детях.

Наташа грустно взглянула на окна своей квартиры и уже собиралась войти в подъезд, когда...

– Наташка, стой! – крикнула ей из форточки соседка бабушка Моркокина. – Твой роман-то еще не взяли?..

– Пока нет, – покачала головой Наташа. – Нету волосатой руки, вот и не берут, – подумав, добавила она.

– Тогда кидай свои сумки ко мне в окно и беги в церкву! – Бабка Моркокина смачно откусила от яблока и махнула огрызком в сторону храма.

– Чевой-то?.. – Наташа опасливо посмотрела на соседку, потом обернулась на храм, стоя по щиколотку в луже, ноги у нее предательски разъезжались.

– Счастья просить! Еще успеешь!..

– Да? – задумчиво спросила Наташа. – А стоит ли?..

– Да!.. Беги и не рассуждай смотри. Вредно это! – И бабка Моркокина возвела руки к небу. Глаза у нее подозрительно сияли – то ли от слез, то ли от недавно выпитой стопки.

МАКСИМИЛИАН

В тот же вечер.

Максимилиан Хруслов, мужчина крупного телосложения, в костюме пятьдесят второго и ботинках сорок шестого размера, вышел из дома, а вслед за ним вышла его древняя хворая бабушка.

– Вот помру, – молвила она, выглядывая из-за широкой спины внука, – как жить-то будешь, внучок?..

– А ты не помирай, бабушка Домна, – нашелся Максимка, которому исполнилось к тому вечеру тридцать девять полных лет.

– Я бы рада, внучок, – охнула бабушка и протянула ему старый зонт с деревянной лакированной ручкой, – да вот болею, не выздоравливаю.