– Какая она забавная, взгляни-ка, – глядя на Наташу Тупицыну, быстро идущую к храму из темноты, кивнул пожилой ангел с перевязанным крылом, которого все называли Старым.

– Человек привык жить в любой ситуации, – согласился ангел помоложе, внимательно разглядывая весьма полную и рассыпчатую Наташу. – Торопится, а зачем?.. Все равно ей счастья не достанется, лимит на сегодня исчерпан еще в 16 часов.

Они тревожно замолчали, глядя на летящую к земле комету.

– Я бы не согласился быть человеком, – вздохнул Старый ангел, поправляя сбившуюся повязку на крыле. Ему очень хотелось поговорить. – Не согласился бы ни за что, а вы?..

Ангелы сидели на крыше храма, свесив ноги.

– Не, не хотим! – помотали головой они. – Мы от людей вообще подальше держимся – не нравятся нам они...

– И мне. – Старый ангел с чпоканьем открыл бутылку колы и сделал пару глотков. – И вообще, с людьми надо поступать по-человечески.

– По-человечески, это как? – Молодой ангел английской булавкой вытаскивал огромную занозу из своей пятки.

– А не надо им давать много счастья, – пояснил Старый ангел, нюхая колу. – Старая какая-то.

– Почему? – Молодой ангел с интересом рассматривал занозу, которую вытащил.

– Они не привыкли. – У Старого ангела вдруг испортилось настроение.

– Так привыкнут. – Молодой ангел внезапно стал чесаться, пропитанные черной пылью и дождем крылья топорщились, и от них разило потом. Взглянув на желтый циферблат командирских часов, он мучительно зевнул, прикрыв ладошкой рот, и прошептал: – Немыслимо...

Вдруг над ними со свистом пролетел какой-то огромный снаряд. Ангелы, прикрыв головы руками, наклонились. А на крышу храма опустился звеньевой ангел Z и, отстегнув тяжелые крылья, уселся поблизости.

– Узнал расписание мужских бань, завтра пойдем, – устало прищурился он.