Олег простонал и откинул со лба назад прядь смоляных волос. Потом мельком взглянул на часы.

– Время!

– Да, милый!

И все же мне пришлось сделать усилие, чтобы взять себя в руки.

– Черт, как же не хочется расставаться! – пробормотал он, шаря на кресле в поисках плавок и кидая мне поочередно два кружевных комочка – трусики и бюстгальтер.

– Когда мы в следующий раз встретимся?

– Сразу же, как только смогу выбраться! Проводишь меня немножко?

– Конечно!

На улице было пасмурно, тучи затянули небо, но дождь еще не начался. Стояла та особенная, тяжелая духота, которая бывает только перед сильными ливнями. Мы быстро пробежали вдоль дома, держась за руки, словно дети, и вышли к остановке.

– Скажи, а ты никогда не хотела иметь брата или сестру? – неожиданно, как-то невпопад спросил меня Олег.

Я улыбнулась, вглядываясь в конец улицы, где должен был показаться автобус.

– Ты знаешь, хотела. Когда мне было пять лет, все время клянчила у матери сестричку. Не братика, а непременно сестричку. А она отвечала, что детей делают только вместе с папами, а у нас папы нет.

– Понятно…

– А мне было непонятно. Мама такая сильная, такая успешная, и вдруг не может чего-то сделать без папы. Да мы без папы всегда прекрасно обходились! Мама все всегда делала сама. И прибивала гвозди, и вешала люстру, и зарабатывала деньги. Мне казалось, что уж такую-то мелочь, как ребеночка, мать может сделать без усилий, стоит только захотеть. Тем более я же не совсем дура была, видела женщин с животиками и знала, что в животиках растут детишки. И тогда я написала письмо Деду Морозу с просьбой посадить моей маме в живот маленькую девочку.

– Правда?

– Да. Самое интересное, что у мамы тогда был роман с кем-то на работе, и после Нового года она бегала делать аборт. Конечно, я об этом узнала гораздо позднее. И кто уж там мог быть, братик или сестричка, так и не выяснилось.