— Прекрати, пожалуйста, мы не у себя дома. Мы даже не знаем, что нас ожидает.

Снова подъехала лодка. Прошуршав по песку днищем, она стала.

— Эй! — крикнула Лидия лодочнику и приветливо помахала ему рукой. Лодочник даже не взглянул в ее сторону. — Сейчас мы, да?

Лодочник положил весло на дно лодки и оглядел собравшихся на берегу людей.

— Хам! — негромко сказала Лидия, и снова лодочнику: — А купаться можно?

— Я же сказал — нет. Это относится ко всем.

— А я искупаюсь, — шепнула Лидия Х-арну. — Вот увидишь.

— Глупо, — ответил Х-арн и боязливо повел плечами. — Не советую.

— Потому что ты трус. А я искупаюсь. А что мне будет?

— Не знаю, — сказал Х-арн.

— Вот и хорошо. И я не знаю. — И посмотрела на лодочника.

— Хам, — снова сказала она, не отрывая от него взгляда. — Но очень красив. — И спросила задумчиво: — Интересно, здесь все такие или он один?

— Ты про хамство? — сказал Х-арн, чуть подмазав голос ехидством.

— Ты тоже хам, — сказала Лидия и снова улеглась на песок. — Всю жизнь терпела хамов, красивых и некрасивых — один черт. Все вы хамы.

— А вы дуры, — обиделся Х-арн.

— Вот и прекрасно. А никуда от дуры не денешься.

Людей, скопившихся у перевоза, было шестеро: двое мужчин, две пожилые женщины, одна старуха и мальчик. Женщины завистливо поглядывали на обнаженную Лидию, развалившуюся, как ящерица на горячем песке, блаженную и разнеженную, а старуха плюнула себе под ноги (если бы она не боялась, она бы плюнула, конечно, на Лидию) и, отвернувшись, забормотала какие-то проклятия, которые, кроме нее, никто не слышал. Мужчины же, как ни странно, слабо реагировали на представшую их глазам нагую женщину. Они только мельком отметили этот факт (если только отметили, а не скользнули рассеянно взглядом), и оба, тяжело вздыхая, что-то шептали про себя.