И опять я один – среди берез, речка внизу, и бугримовские дворцы виднеются на том берегу за забором.

Проходят дни, и однажды как щелчок у меня в голове: в церковь надо идти! Помолиться там, всё, что полагается, а потом подойти к батюшке и сказать – так и так, нужен совет, больше, как к вам, идти не к кому. А батюшка у нас довольно пожилой, опытный – отец Борис (Склифосовский).

Прошелся я до церкви, поглядел расписание – нормально, завтра служба! Позвонил к себе на фирму, сказал – завтра без меня, крутитесь сами! И утром пораньше позавтракал и прямым ходом – в храм. Вошел где-то на середине мероприятия – отец Борис как раз сказал: “Изыдите, оглашенные, изыдите!”. Народу не мало, а так… средне. И почти все женщины. Я поставил везде свечки – большие взял, послушал, как поют, поглядел на лица – знакомых никого, подумал еще – ну, и к лучшему. Потом отец Борис Склифосовский говорит: “Господу помолимся!”. И стал я вместе со всеми креститься и кланяться. И смотрю я на лицо Иисуса Христа и говорю про себя: “Господи, помоги мне получить дельный совет и помоги разобраться, как и что будет у меня в жизни!”. А когда все кончилось и женщины пошли крест целовать, я встал самым последним в очередь и, когда подошел к батюшке, говорю: “Отец Борис, можно мне с вами поговорить, буквально десять минут?”. Он говорит: “Жди!”. Потом через некоторое время вышел и поманил меня к себе. “Ну, – говорит, – что вам?” Я говорю: “Вот какое дело…” – и начинаю ему рассказывать про зубочистку.

Он слушает молча и все ниже наклоняет голову, а глаза при этом смотрят прямо на меня, не моргая. А потом вдруг так хрипанул, прочистил горло и говорит: “Ты что это мелешь? Какие шлаки? Какая мельница для грехов? Грехи Бог прощает!”.