— А живете где? Ночуете, в смысле.

— Да где придется! Одну ночь на одном вокзале, другую — на другом. Друзья есть, но не хочется их обременять. У всех уже, как назло, жены, дети… Словом, надоест — вернусь обратно в Несвиж. Если, конечно, мы не станем победителями и не отправимся в кругосветное путешествие.

— Размечтался! — вырвалось у девушки.

— Ага, значит, на «ты»? — обрадовался Алесь.

— Рано ещё, — ответила Катя. — Подождем. И что же вы, историк, так оплошали с этим дурацким вопросом про Ивана Грозного и Репина?

Алесь покрутил головой, почесал снова затылок.

— Я же думал, что всё всерьёз… А знаете, у меня в школе был такой случай. Рассказываю я про революцию семнадцатого года, потом, через несколько дней, спрашиваю: «Ну, что случилось с Николаем Вторым и царской семьей?» А поскольку они ничего не слушают и даже не хотят знать, то один из старшеклассников на полном серьезе и отвечает: «Так их всех Ельцин расстрелял, в Ипатьевском доме». Видно, у него какие-то ассоциации в мозгу были… Пришлось пять поставить, — добавил он и тотчас продолжил: — А с другой девицей, тоже старшеклассницей, ещё похлеще вышло. Она мне задает вопрос: «Алесь Васильевич, а почему это на всех картинах Богородица держит на руках мальчика, а не девочку?» Вот уже до чего докатились…

Катя впервые посмотрела на него с некоторым любопытством.

— Несвиж, наверное, как наш Сергиев Посад, — сказала она. — Я читала.

— Почти, — кивнул он. — Только католический.

Лишь сейчас они обратили внимание, что до сих пор носят на груди карточки с арабской и римской цифрами «13». Так и забыли снять, покинув сцену.

— Не снимать, — предупредил оказавшийся рядом Оператор, будто угадав их желание: — Это для телезрителей. Чтобы не запутались.

— Теперь мы меченые, — усмехнулся Алесь. — Одним номером.