Ливень продолжался, усиливаясь по ходу заупокойной службы. Теплый влажный ветер забрасывал дождевые капли под темно-красный тент, где стояли члены семьи. Лилли Мэй стояла с мисс Лейн и Уиллом возле самого навеса. Когда Уилла пригласили присоединиться к семье Грэхемов, он отклонил предложение и преданно остался рядом с матерью.

Лилли Мэй знала, что люди скажут, что это подходящий день для похорон. Кое-кто мог даже намекнуть, что небеса оплакивали Кента Грэхема. Вряд ли это так. Она считала отвратительную погоду отображением его жизни — мрачной, безотрадной, холодной, пагубной. Этот жалкий сукин сын недостоин был лечь в могилу в ясный, солнечный день. Право же, Кент заслуживал того, чтобы дьявол выскочил из ада, прихватив с собой огонь и серу для опаления освященной земли. А потом самолично сопроводил бы гнусную душу Кента прямо в преисподнюю.

Когда служба закончилась и собравшиеся стали тихо расходиться, их остановил пронзительный вопль Мэри Марты. Лилли Мэй оглянулась и увидела, как Джеймс Уэйр и начальник полиции Бадди Лоулер силой удерживают сестренку Кента. Она вырывалась как безумная, озираясь по сторонам широко раскрытыми глазами.

Эдит Грэхем Уэйр наклонила царственную голову, ни единая прядь ее превосходно причесанных рыжих волос не повлажнела. Небрежно глянула на убивающуюся дочь, потом метнула свирепый взгляд на Лейн. Обвиняющее выражение ее зеленых глаз послужило предостережением бывшей снохе. Лилли Мэй подумала, что мало кто заметил этот взгляд. Люди смотрели, как оттаскивают от могилы лягающуюся и вопящую Мэри Марту. Все худощавое тело Лилли Мэй содрогнулось от дурного предчувствия. Она знала, каким могуществом обладает эта гранд-дама Ноблз-Кроссинга — вполне достаточным, чтобы противостоять тому, которым обладало семейство Лейн.