"Надену просто черную рубаху без галстука", – решил он. Но тут же засомневался:

"на мафиози из фильма с Де Ниро похож буду, она смеяться станет".

"Она? Она будет над ним смеяться?" – этого Сухинин как раз более всего боялся по жизни. Более всего.

На отпевание он опоздал, на самом кладбище заблудился, поплутал среди склепов и монументов, и подошел, когда Пузачева уже закрыли крышкой и, забив гвоздями, принялись опускать. И тут Сухинина вдруг смех разобрал. Он вспомнил анекдот про то, как в армии сержант заставлял солдат принимать разные позы и прыгать в яму, изображая этакий процесс анимированного тетриса… Сухинин был горазд рассмеяться в самый неподходящий момент. В этом, что ли проявлялась защитная психологическая реакция?

Он вспомнил, как в детстве умирала прабабушка… А он только-только перед тем прочитал фантастический рассказ про марсиан, и как одного из пришельцев там звали Ок-Вок и как один из землян, услыхав это, сказал своему товарищу, – "ок-вок, дружище, это похоже на предсмертную икоту". И вот, когда прабабушка отходила, когда все родственники собрались в ее спальне, и бабушка, как показалось Сухинину, собралась в последний раз икнуть, Володя вдруг затрясся, вспомнив про марсиан. Прямо-таки зашелся, пыжась едва сдерживаемым смехом. Но ласковая тётя Валя, подумав, что племянника сдавливают рыдания скорби, обняла его и, прижав к себе, помогла справиться с приступом душивших его эмоций…

Вот и теперь.

"Тетрис", – подумал Сухинин, встав в очередь, чтобы бросить на крышку