Сашка чуть-чуть поправилась в последнее время, и ей это шло. А животик вообще стал обалденный: на нем теперь можно было сделать складочку и нежненько его пощипать. И грудь немного увеличилась, а уж что можно делать с грудью, да еще и с такой налившейся, – об этом лучше не думать, а то...

Саша ведь боится насекомых. И грибников тоже.

Потому рука его смирненько покоилась на ее животе, только пальцы чуть шевелились, – ее тело, ее плоть была всегда такой желанной, что он мог получать бесконечное, медленное удовольствие всего лишь от прикосновения. А с более острыми ощущениями можно и до вечера подождать.

Алексей закрыл глаза. Небо, земля и Саша. Пряно пахло грибами, а еще солнцем, хвоей и травами, и его рука-рыба медитировала на Сашкином животе. Жизнь действительно прекрасная штука.

И вдруг он почувствовал, как ее тело напряглось. Истолковав это напряжение так, как только мог истолковать мужчина, он рискнул и скользнул ладонью ниже, под тугую застежку джинсов, потом под резинку трусиков, и подушечки его пальцев уже ощутили ласковую шерстку ее лобка...

Александра вдруг положила свою руку на его. И даже немного вжала его ладонь в сладостную мякоть своего живота. Алексей почувствовал, как запульсировала кровь в его теле, ринувшаяся к... Ну, известно, куда ринувшаяся.

Означал ли ее жест согласие? Он приподнялся на локте, чтобы увидеть выражение ее лица... Оно его несколько озадачило. В нем не было желания – в нем было странное, почти отрешенное блаженство.

– Чувствуешь? – тихо молвила Александра. – Здесь наш ребенок...

Он почему-то отдернул руку. Опрокинулся на спину и уставился в бездонное, яркое небо.

Александра тоже смотрела в небо, тактично давая Алеше время справиться с эмоциями – она пока еще не знала, с какими именно. Приятный для него сюрприз – или неприятный? О ребенке они никогда не говорили – как-то само собой подразумевалось, что они с этим делом опоздали, что не в том возрасте они встретились, что работа-монстр и образ жизни не позволяют...