– Руки чистые?

– Что? Да. Я всегда мою. Я в этом смысле дисциплинированный.

– Тогда садись к столу.

– Привет! – сказал он кошке, которая смотрела на него с половичка у теплого бока печки.

Я поставила перед ним сковородку с тушенкой, тарелку с хлебом, чашку.

– А ты не будешь?

– Так посижу.

Как будто он был мне давным-давно знаком. Как будто уже сто раз я видела, как он ест, как прихлебывает чай, как целиком кладет в рот конфету и какая у него при этом блаженная физиономия.

– Зачем же ты сюда один приехал?

– Честно? С родителями поссорился.

– А я думала, меня хотел увидеть.

– Нет. – Он рассмеялся. – Я о тебе забыл.

– А было что забывать?

– Пару раз я тебя видел все-таки. Издали.

– И что думал обо мне?

– Да ничего особенного. Чудная девчонка. Живет одна и не боится.

– Значит, не чудная, а храбрая.

Мы сидели друг против друга. Угол стола нас разделял. Я слышала бумажный шорох электрического света.

– Вот интересно, – сказал он, – волосы у тебя жесткие или мягкие?

– А как ты думаешь?

Он коснулся моих встрепанных волос.

– Проволока.

– Это маленькие антенны.

– И что же они ловят?

– Всё.

– Всё?

– Всё, на что я настроюсь.

– И на что ты сейчас настроена?

– На твою руку.

– И что?

– Дрожит.

Он придвигался со своим стулом все ближе и ближе.

– Ты весь половик сгреб.

– Да?

Он ткнулся губами в мой нос. Я рассмеялась, и он, кажется, обиделся.

Во всяком случае, отстранился и поглядел мне в глаза недоуменно.

Тогда я ухватила его за уши и приблизила к себе. Тут мы сверзились.

Кошка заорала и взлетела на печку. Мы расхохотались.

Пол был теплый. Прогоревшие угли потрескивали в печи. Но к утру потянуло холодом, и мы перебрались на диван. В институт я приехала только к третьей лекции.