– Не обращайте внимания! – решительно сказал Оле известный физиолог Валерий Федорович Костенко, молодой человек, настолько близорукий, что глаза его за уменьшительными стеклами очков казались пересаженными па его крупное лицо с лица лилипута. – И никаких полетов. Мы займемся более серьезными проблемами. Вообще не могу попять, как вы решились на это. И нам, и вам совершенно неизвестна природа этого явления, и представляете себе – вдруг, когда вы в воздухе, вам отказывает ваша способность. Ведь вы попросту могли разбиться. Нет, так это не делается. Все должно быть, как в самолетостроении. Сначала – теория, затем исследования наземные, и лишь после всего этого испытательные полеты. Но при этом с надежным парашютом.

В этой большой комнате столы стояли тесно, как в редакторской. И на каждом столе – непонятные приборы из стекла и металла, связанные между собой резиновыми и стеклянными трубками или проводами. Всюду циферблаты, шкалы, на графленой бумаге зубцы, оставленные перьями самописцев. Единственный прибор, который Оля сразу узнала, был микроскоп – он стоял на отдельном столике, но и он был соединен с каким-то устройством, похожим на разобранный автомобильный мотор.

Шли исследования. Энцефалограммы и кардиограммы, анализы слюны и крови, пищи, которую Оля ела, и воздуха, которым дышала. Производили бесчисленные измерения, исследовали Павла и Маринку. Отыскали в селе Олиных дедушку и бабушку и производили всевозможные анализы, опросы.

Оля присутствовала на ученых совещаниях. Здесь подводились итоги, и ученые сначала мягко и вежливо, а потом все более резко спорили между собой, потому что итоги были неутешительными. У Оли все было в пределах нормы. Впервые она узнала, что и ссоры с мужем и болезни ребенка тоже считаются в пределах нормы.

Пригласили даже одного из эстрадных телепатов – пожилого человека с шишковатой головой и проницательными глазами.