Долгое время я оставался голодным. Стоило мне сесть за стол, как тут же со всех сторон слетались гарпии и пожирали мою пищу. У всех гарпий были лица фотомоделей, крылья птеродактилей и когти, как у пантер. Все они были бледны, как мертвецы, и голодны, как дети в кафе-мороженое. Гарпии хватали и тут же проглатывали лежащую на моем столе пищу. Особенно нахальной была гарпия с лицом похожим на лицо Линды Евангелисты. Прежде чем выхватить у меня из рук мое нехитрое лакомство, она еще успевала подлететь ко мне вплотную и поцеловать в губы. Гарпии прилетали ко мне ежедневно. Они прилетали на завтрак, обед, полдник и ужин. Они все время оставляли меня без еды. Меня такое положения дел само собой не устраивало. Я читал им нравоучительные лекции, подкладывал в пищу крысиный яд, расставлял на столе мышеловки, но, в конечном счете, все равно оставался голодным. Все мои трюки проходили впустую, гарпии все равно пожирали мою скромную снедь.

Тогда я начал отказываться от пищи. Я не накрывал стола, а вместо этого шел заниматься спортом, либо садился читать «Капитал» Карла Маркса. Потом я стал осваивать игру на музыкальных инструментах и целыми днями писал музыкальные пьесы для варгана и бубна. Однако все это быстро мне надоедало, так как рано или поздно неминуемо приходил голод. Он сжимал стальными тисками мой бедный желудок и заставлял бежать к холодильнику. Но холодильник становился пуст, лишь стоило мне его открыть. Гарпии не делали различия между пищей, лежащей на столе, и пищей, спрятанной в холодильнике. Я вновь оставался ни с чем. От тоски я пел грустные песни и наигрывал на варгане трогательные мелодии. Это получалось у меня настолько естественно и виртуозно, что гарпия с лицом Линды Евангелисты вскоре в меня влюбилась. Она стала прилетать ко мне каждый вечер и приносить в когтях немного вина и апельсинов. Но чаще всего она приносила мне виноград. Я ел ее подношения, играл на варгане и пел песни.