За кипарисами начиналась земля их колхоза.

Петя помнит, как сажали эти кипарисы. Юре было тогда три года, и Петя сидел с ним вон на том бугорке и смотрел, как взрослые — и среди них мама — копают ямки и сажают в них маленькие стройные кипарисики.

— А ведь большие стали кипарисы, правда? — опросил Юра, словно угадав мысли брата.

Петя ничего не ответил. Он свернул с тропинки влево и прямиком, через заросли красноватой череды стал подниматься на пригорок, опутанный длинными плетями ежевики.

— Куда ты так гонишь? — закричал Юра, останавливаясь и отдирая от носков вцепившиеся в них острые семечки череды.

Он нагнал брата, когда тот входил в поселок. Около Пети уже увивались маленький и юркий, как ртуть, черноглазый Артёмка Арутюнянц и Валя Моргунок, прозванный так за то, что часто моргал чёрными глазами. Они рассматривали перепёлку.

— А ноги-то у неё как у курицы, — сказал Артёмка.

— Да она и вся-то, как курица, — добавил Валя. — Это потому, что она относится к семейству куриных.

Между тем, Петя искал глазами Лару, которая должна была работать в огороде. С ней он делился каждой новостью, и ему не терпелось показать девочке перепёлку, Лара Кузнецова была его ровесницей и даже молочной сестрой. Только когда ей исполнилось семь лет, приехала бабушка и взяла её к себе. Но и до сих пор Лара зовёт Петину маму мамой, а папу — папой. Петя с Ларой очень дружны. Тонкого смугловатого мальчишку можно было видеть везде с низенькой широкоскулой Ларой. Вместе они ходили в детский сад, потом в школу, и Пете частенько приходилось оттаскивать драчливую девчонку, которая, повалив какого-нибудь мальчишку, ловко сузила его кулаками. Она любила лазать по деревьям, рано начала плавать и вообще вела себя как настоящий мальчишка.