Лилибет в каком-то смысле тоже принадлежит к их компании, потому что и она ходила в тот же детский сад и в ту же начальную школу. Вот Мыслитель и разрешил ей сидеть рядом с ним и все у него списывать. И она теперь тоже получает круглые пятерки. А когда списывать нельзя, как, скажем, по математике, где бывают варианты А и Б, и у него всегда вариант А, а у нее всегда – Б, Мыслитель решает за нее примеры Б и незаметно подсовывает ей этот листочек. На контрольных у него времени бывает хоть отбавляй – ведь со своим вариантом он справляется минут за двадцать, не больше.

И все же Лилибет не могла быть настоящей подругой Мыслителя, Туза пик и Сэра, потому что у нее был ужасный недостаток. Вернее, не у нее, а у ее мамы, но это ведь дело не меняло: ей решительно все запрещали. После школы она должна была очертя голову мчаться домой, причем самой короткой дорогой. «Чтобы дойти от школы до дома, нужно не больше десяти минут», – заявляла ее мама, она это лично проверила. Если Лилибет приходила домой через пятнадцать минут после звонка с последнего урока, лицо матери уже бывало искажено страхом и тревогой. Если Лилибет, запыхавшись, прибегала домой через двадцать минут, мать встречала ее на улице с упреками и рыданиями. А что было бы, опоздай Лилибет на целых полчаса – и вообразить невозможно.

– Она наверняка оборвала бы все телефоны в полиции, если бы до этого ее не свалил бы инфаркт, – утверждала Лилибет.

Мама Лилибет была не злой, а только невероятно боязливой и вечно изводила себя страхами, что Лилибет подо что-нибудь может попасть – под трамвай или под машину. Еще больше она боялась убийц, хулиганов и всяких там маньяков. И в дни, когда в газетах, а это бывало частенько, писали о таких преступлениях, мать требовала, чтобы Лилибет прибегала домой не за десять, а за восемь минут. Исключительно ради ее спокойствия.