– Простите, что не сдержалась, – сказала она.

– Что вы, извиняться следует мне. Я был с вами непозволительно груб.

– Сейчас я не останусь. Мне нужно время, чтобы подумать, но я еще зайду к вам позже.

– После ленча у меня физиотерапия, – сказал Грей. – Нельзя ли перенести встречу на завтра?

– Думаю, удастся. Тони должен вернуться в Лондон прямо сейчас, но я могла бы задержаться здесь.

– Где вы остановились?

– Мы ночевали в Кингсбридже. Надеюсь, что как-нибудь смогу договориться с администрацией отеля.

Во время разговора она, как и прежде, не смотрела на него прямо, лишь изредка бросала короткие взгляды сквозь пряди тонких волос. Она уже не плакала, но заметно побледнела. Ему хотелось вспомнить ее, почувствовать что-то по отношению к ней, но напрасно: она оставалась для него посторонней. Пытаясь подыскать другие слова, более душевные, чем холодные фразы насчет завтрашней встречи, он спросил:

– Вы уверены, что все еще хотите поговорить со мной?

– Да, конечно.

– Тони сказал, что мы, я хочу сказать, вы и я одно время были…

– Да, мы были вместе какое-то время. Все продолжалось недолго, но тогда это имело значение. Надеялась, что вы вспомните.

– Сожалею, – сказал Грей.

– Не будем об этом. Я приду завтра с утра. Постараюсь держать себя в руках.

Желая объясниться, он сказал:

– Когда вы появились здесь с Тони Штуром, я подумал, что вы работаете на его газету, поэтому все так и получилось.

– Я была вынуждена обратиться к ним, чтобы узнать, где вы находитесь. Ничего другого не оставалось. Видимо, у них исключительные права на вас и вашу историю.

– Как это могло случиться?

– Понятия не имею. – Она взяла свою холщовую сумку на длинном ремне. – Я вернусь завтра.