Но она отбросила волосы назад легким движением головы и посмотрела ему прямо в глаза. Он всматривался в черты ее лица, пытаясь вспомнить или увидеть ее такой, какой знал прежде. Она выдерживала его взгляд всего несколько мгновений, затем снова опустила глаза.

– Не смотрите на меня так пристально, – сказана она.

– Если мне удастся вспомнить вас, всплывет и все остальное.

– Именно поэтому я здесь.

– Знаю. Но мне трудно. Я делаю лишь то, что мне велят, газета требует, чтобы я рассказал свою историю, а я прикован к этому проклятому креслу, и единственная моя мечта – вернуться к норме. Но, Сьюзен, дело в том, что я вас не помню. Совершенно не помню.

– Но… – заговорила она.

– Позвольте мне закончить. Я не помню вас, и все же я чувствую, что знал вас прежде. Это первое реальное ощущение за то время, что я здесь.

Она безмолвно кивнула, лица ее снова не было видно.

– Я буду рад вам. Буду рад видеть вас всякий раз, когда вы сможете выбраться.

– Это не так просто, – сказала она. – Я уже истратила почти все деньги, взяв напрокат машину. И еще нужно купить билет до Лондона.

– Я все оплачу… У меня есть деньги. Или газета заплатит. Что-нибудь устроим.

– Вероятно.

Но он чувствовал, что было что-то еще – какая-то невысказанная причина, более серьезная, чем простой недостаток наличности. Она смотрела мимо него, устремив взгляд в дальний конец террасы. Он хотел, чтобы она снова повернулась к нему лицом.

– Полагаю, есть кто-то другой, – сказал он.

– Да, был одно время.

– Потому-то вы так долго и не появлялись?

– Нет… все гораздо сложнее. Я приехала, как только поняла, что смогу вас видеть. Найалл, мой друг, не имеет к этой задержке никакого отношения. Он знает о вас, знает, как мне вас недоставало, но он не мешал мне. Теперь у нас с ним все кончено.

Грей ощутил растущее возбуждение, невольное сокращение мышц – давно забытое чувство, не испытанное еще ни разу с момента катастрофы.