Когда Вудбридж ушел, Тони Штур снял инвалидную коляску с ножного тормоза и подкатил Грея к столу, за которым они все расположились. Молодая женщина заняла ближайшее к Грею кресло, Штур сел у окна.

– Ричард, вы помните меня? – спросила она.

– А должен?

– Надеялась, что вспомните…

– Что же, мы с вами – друзья?

– Можно сказать и так. Сколько-то времени мы были близки.

– Мне очень жаль. Многих вещей я не могу вспомнить. Давно это было?

– Не очень, – ответила она. – Как раз перед этим несчастным случаем.

Во все время разговора она лишь изредка поднимала на него глаза, больше смотрела вниз – на свои колени, на стол или мимо него на репортера. Штур же демонстративно уставился в окно: слушал, но явно не желал принимать участие в беседе. Почувствовав взгляд Грея, он вынул из кармана газету и раскрыл ее на футбольной хронике.

– Не хотите ли кофе? – спросил Грей.

– Вы же знаете, что я… – Она запнулась. – Я предпочла бы чай.

– Я закажу.

Желая выглядеть независимым, Грей отъехал от нее и сам поднял телефонную трубку. Сделав заказ, он вернулся к столу. Штур снова закрылся газетой; беседа, очевидно, была исчерпана. Глядя на них двоих, Грей сказал:

– Должен заметить, что вы оба даром теряете время. Мне нечего сказать.

– Вы представляете, во что моей газете обходится ваше пребывание здесь? – поинтересовался Штур.

– Я не просил помещать меня в эту клинику.

– Наши читатели озабочены вашей судьбой, Ричард. Вы – герой.

– Совсем нет. Просто я оказался в неподходящее время в неудачном месте. Это не значит, что я герой.

– Поверьте, я здесь не для того, чтобы спорить с вами, – сказал Штур.

Чай был подан на серебряном подносе: чайник, фарфоровые чашки, крохотная сахарница, бисквиты. Пока официант накрывал на стол, Штур вернулся к чтению газеты, и Грей воспользовался возможностью рассмотреть Сьюзен Кьюли как следует.