На верхней полке в красивом мышином домике сновали по ярко раскрашенным туннелям экзотические пятнистые мыши.

— Ух ты, в нашей кормушке опять чипсы с йогуртом! — то и дело кричали они сверху своим скромным соседям. — Вам, бурым мышам, небось такое и не снилось!

А другие пятнистые мыши подхватывали со смехом:

— Ну что вы все сидите в своей клетке? Заходите в гости, покатаетесь на нашем тренажерном колесе!

«Что же делать? — терзалась Янтарка. — Неужели это и есть вся жизнь: рыться в опилках да выискивать себе местечко почище?»

Ей хотелось быть особенной. Даже еще более особенной, чем какая-нибудь пятнистая мышь. Ей очень хотелось верить Ячменной Бороде. Но было ясно как день: никакой волшебной силы у нее нет. Она и сама-то не могла вырваться на свободу, а уж освободить весь род мышиный — и подавно.

* * *

Наутро избрали маму Янтарки. А на следующий день унесли и Ячменную Бороду.

Все братья и сестры Янтарки покинули зоомагазин еще раньше, и, хотя в клетке оставалось полным-полно других мышей, ей стало очень одиноко.

Она мечтала выбраться из этого унылого стеклянного ящика, и оставалось только надеяться, что ее тоже скоро изберут.

* * *

Целую неделю Бен нянчился с нильским вараном. Он даже брал его с собой в ванну и обнаружил, что Имхотеп — так звали эту великолепную ящерицу — обожает нырять и шлепать хвостом по воде. После ванны Бен вынимал Имхотепа из воды и высушивал феном, а потом они вместе смотрели комиксы под ультрафиолетовой лампой.

Бен регулярно подливал Имхотепу чистую воду в поилку и следил, чтобы ему было тепло.

А вечером двадцать шестого марта, в день рождения Бена, мама сказала ему:

— Залезай в машину. Поедем в зоомагазин.

Зоомагазин «Ноев ковчег» был всего-то в трех милях от дома, но до сих пор Бену никогда не разрешали зайти внутрь. Это был первый раз.