— Да мы все птички, — объяснил Мартин. — И я, и брат, и сестра.

Огромный, заросший щетиной боров поднялся на ноги.

— Приношу свои извинения, если это выглядит так, словно я склонен побыстрее закончить нашу в высшей степени занимательную беседу, но не мог бы ты перейти непосредственно к делу? О чем конкретно ты хотел бы со мной посоветоваться?

— Ну тут вот какое дело, — начал Мартин. — У меня есть восемь мышат.

— Живых? — уточнил боров. — Да.

— Где именно?

— В ванне.

— У тебя есть восемь живых мышат, которые плавают в ванне с водой?

— Да нет же, это пустая ванна. Что мне с ними делать, как вы думаете?

— Тебе не приходила в голову мысль употребить их в пищу?

— Простите? — не понял Мартин.

— Съесть их, — пояснил боров.

— Но я не ем мышей.

Боров стоял молча, наклонив голову, и смотрел в землю. Казалось, его мучила какая-то мысль.

— Если бы я был мышью, — медленно заговорил он наконец, — и меня держал бы в ванне кот, который считает, что он птичка, и, вероятно, по этой причине не ест мышей, полагаю, что более всего я желал бы оказаться на свободе, прежде чем окончательно сойду с ума.

— Вы хотите сказать, я должен их отпустить? — уточнил Мартин.

— Да, — ответил боров.

На следующую ночь Мартин так и сделал.

Глава седьмая

Большой, блестящий и темный

Восемь раз Мартин спрыгивал в ванну, осторожно брал в зубы одного из детишек Друзиллы, снова выпрыгивал, осторожно спускался по лестнице и ставил мышонка на пол сарая.

И каждый по очереди получал краткое напутствие:

— Слушай внимательно, малыш. Вот мой тебе совет. Выбирайся отсюда. Здесь нечего есть. Иди туда, где фермер держит животных, — в коровник, в свинарник, в курятник.