— Мы с тобой всю жизнь вместе будем? — спросила его Танька, худенькая, глазастая, приглаживая свои выгоревшие в белое золото волосы.

— Будем, конечно, — уверенно отозвался Андрей. — Че жениться-то было, если не всю жизнь?

А о чем еще говорить, когда приезжаешь из города Котовска Тамбовской области — на море, в первый раз? Не о чем больше. Только о любви да о вечности.

— Страшно, — вдруг сказала Таня.

— Что страшно? — он глотнул из горла и ей протянул.

— Страшно представить себе, что это на всю жизнь. Нет! Я не про тебя… Я вообще… Ну, не понимаешь? Жизнь… Вся жизнь… Это же долго так! Бесконечно долго! И вот всю эту жизнь ты будешь что-то одно делать… Жуть!

— Знаешь, что? — обиделся Андрей. — Совесть есть?

Она не ответила, только взяла бутылку теплой «Избы» и сделала большущий глоток. Потом подняла на Андрея глаза, подлезла под его руку — будто он сам ее обнял — и прижалась к нему. Ее чуть знобило.

— Но без тебя еще страшней, — сказала Таня.

И поцеловала его.

Туда вот можно путевку? Очень нужно… В «Черноморец». На крышу.

Через два дня после общего собрания хлыщ-Тухачевский вызвал Андрея на ковер. Андрей шел мрачный, зарекшись с присланным живодером вообще говорить, не то что просить о пощаде. Шел с гордо поднятой головой, как двадцать шесть бакинских комиссаров — наперед зная, чем все дело кончится.

Где скорая? Где…

А дело только началось…

— Андрей Андреевич, — Тухачевский неожиданно смотрел на него без ненависти, торжества и подъеба. — Спасибо за искренность. Вы не подумайте, мы тут рубить с плеча не хотим. Давайте комитет сделаем. Вы авторитетный человек. Возглавите? Поможете в курс дела войти. Кадровые решения будем с вами согласовывать, ну и вообще… Опытом поделитесь… Я, знаете, прямоту ценю. С подхалимами работать — себя не уважать. Третий зам нужен. Вот, вам хотел предложить.