Так вот, золотая коса Зины…

Как я уже сообщил возможному читателю этой горестной истории,

Алексея Деева с внучкой Зиной познакомил – еще до ареста

Деева – старик Шехер, или Шухер, если вам угодно.

Красавица – да, но красавиц много. Она поразила художника тем, что оказалась до смешного искренней. Посмотрела на его холсты и картоны, хлопнула в ладоши, воскликнула радостно:

– Ничё не поняла!.. – и уставилась голубенькими свечками на

Алексея. – Ты мне расскажешь?

– Я всегда рисую только одно – борьбу добра со злом… бога с сатаной… дождя с пожаром… я Деев, я на шухере, потому – с одного боку горю, с другого мокну.

– А сатана, что ли, есть? – нахмурилась она. – Я комсомолка.

Он рассмеялся звонким детским смехом и, бегая перед ней в валенках

(он уже тогда ходил в валенках круглый год, как деревенский пастушок), стал читать ей стихи, как заклинания, словно бы гудеть, как шмель, сверкая угольными глазищами и размахивая худыми руками, как ветряная мельница:

Есть речи – значенье темно иль ничтожно, но им без волненья внимать невозможно.

Нет, не эти!

Помните, вы говорили: Джек Лондон, деньги, любовь, страсть…

А я одно видел: вы – Джиоконда, которую надо украсть!

Нет!

Ты рванулась движеньем испуганной птицы… ты прошла, словно сон мой, легка…