— На лошадей, значит! И выигрываете?

— Хочется думать…

— Надо как-нибудь и нам попробовать.

— Обязательно.

Франсуа опять занялся рулеткой, а мы сели рядышком со стаканами в руках.

— Он выигрывает и просаживает сотни тысяч, — сказал Джон. — И вспоминает о том, что он актер, только когда проигрывается в пух.

— Резонно, — заметил я.

— Кстати, — продолжил Джон, — я разговаривал с продюсером Гарольдом Фезантом, и он очень заинтересовался твоим сценарием. Готов войти в дело.

— Гарольд Фезант! — воскликнула Сара. — Я о нем слышала. Он ведь один из тузов в этом бизнесе.

— Правильно, — подтвердил Джон.

— Но ведь никакого сценария еще нет, — напомнил я.

— Чепуха. Он тебя знает. И готов с нами работать.

— Что-то не верится.

— У него нюх, он зря денежки не вложит. Джон опять отправился за новой бутылкой.

— Может, тебе все-таки написать этот сценарий? — шепнула Сара.

— Ты что, забыла, до чего это довело Скотта Фицджеральда?

— Ты же не Фицджеральд.

— Слава Богу, нет. Но тебе известно, что он из-за этих сценариев бросил пить? И это его доконало.

Франсуа по-прежнему торчал у рулетки. Вошел Джон с очередной бутылкой.

— Разопьем еще одну и вперед.

— Лады, — сказал я.

— Эй, Франсуа, ты с нами? — спросил Джон.

— Ах, нет, простите Бога ради, мне тут кое в чем надо разобраться…

Проекционная была очень славненькая. Перед входом разместился бар с длинной стойкой, за которой стоял бармен. Механик уже сидел в будке. Дэнни Сервер отсутствовал.

К стойке приклеились человек семь-восемь. Черт знает кто такие. Я взял водки, а Сара пила что-то то ли малиновое, то ли серое, то ли серо-буро-малиновое. Джон помогал механику заправить фильм. Я заметил, что один парень на табурете с краю нахально на меня пялится. Причем упорно.