как всех нас перебьют,

Где бы укрыться нам,

чтобы еще пожить

и семьи сохранить?

И, услышав их, пахарь принялся плясать: он и так плясал, он и сяк плясал, и подскакивал, и подпрыгивал, и крутился во все стороны, и то был он полон радости, то грусти, смотря по словам, прекрасным словам песни.

Но жена его видела только одно - все всходы помяты; затоптал он рис, затоптал просо, а подпрыгивая, посшибал стебли картофеля; даже трава, и та была вся истоптана ее мужем, который скакал по кругу.

Тут жена пришла в ярость. Вышла она из укрытия и говорит:

- А, так-то ты мне помогаешь? А, так-то ты пашешь свое поле? Ну и ну! Довольно с меня! Не стану больше работать на тебя да кормить тебя, такого бездельника! Прощай же, лентяй!

Влепив ему пощечину и крикнув еще раз "Прощай!", она удалилась. А пахарь остался один-одинешенек. Пришел вечером пахарь домой и увидел, что очаг в доме погас.

Уселся он тогда прямо в золу и принялся плакать, приговаривая:

- Кто же, кто же мне теперь суп-то на обед сварит?