Бедный старик, должно быть, сильно нажимал на лекарство, потому что в трезвой жизни Калина Иванович был тихий и молчаливый. В районном центре многие осуждали Калину Ивановича за пристрастие к спиртному. Не потому, что все остальные были трезвенники. Просто Калина Иванович, выпивши, любил ходить по посёлку, то и дело попадаясь на глаза районному начальству. Пить он начал недавно, года полтора назад, с того дня, как похоронил жену — врача районной больницы. Она замёрзла на льду залива, когда шла пешком к роженице в пургу в стойбище Кэнкы…

Калина Иванович закашлялся, перегнулся с кровати и виновато достал из-под табуретки бутылку. Он налил полстакана, посмотрел на Тыплилыка, решительно выплеснул к двери какое-то лекарство из мензурки и налил туда остаток водки.

— Раз такое дело, давай выпьем, Иван, за твоё благополучное путешествие.

Тыплилык хотел было отказаться и даже сказал, что старику и так мало осталось, но Калина Иванович лукаво усмехнулся и вытянул из-за кровати непочатую бутылку.

— Тут у меня лекарства больше чем достаточно.

— Хорошо, выпью, — согласился Тыплилык. — Только не забывайте, Калина Иванович, у нас важный разговор. Вы мне посоветуйте, как ухаживать за песцами, каких надо выбирать. Я ведь никогда не видел голубого песца.

Около полуночи Тыплилык вышел от Калины Ивановича. Мела позёмка. Тугой холодный ветер заставлял отворачивать в сторону лицо, выжимал слезу. Мороз схватывал слезинку, стягивая кожу. Матрёна Ермиловна, открыв мужу, удивлённо охнула, заметив, что он покачивается.

— В ресторане был?

Рестораном называлась столовая, в которой после шести вечера продавались спиртные напитки. Среди деятелей района считалось дурным тоном посещать это заведение в вечерние часы, и обычно в это время там сидели командированные и те из жителей районного центра, кто не дорожит своей репутацией.

— Не, — мотнул головой Тыплилык. — Как я, ответственный работник, могу ходить в ресторан?