– Что случилось?

– Чей-то крик послышался.

– Лиса, – сказал он. – А может, совка.

– Похоже на павлина. Он через силу рассмеялся.

– Тебе приснилось. Десять лет прошло, как его отсюда забрали.

И он отвел ее в постель.

– Конечно, совка, – чуть слышно проговорила она. – Больше некому.

И все-таки то был резкий, требовательный крик павлина, звавший майора заступиться за своих, поднявший всех на ноги.

А наутро явились плотники. Их было двое. Они приехали на стареньком автомобиле, в прицепе лежали инструменты. Рейнберд оказался крупным стариком, белоголовым и румяным. На нем был плисовый жилет, украшенный золотой часовой цепочкой с рубиновым брелоком, под воротник серой фланелевой рубашки заправлен шелковый шарф. На пальце носил кольцо с печаткой – в мужчинах она этого не понимала, но ему шло кольцо, и шелковый шарф был к лицу.

– Выпейте чашку чая, – предложил Вилли, – а потом посмотрите дом.

– А хозяйка не рассердится?

– Что вы, приятель, ей будет только в радость, – рассмеялся Вилли, единовластно решавший такие вопросы.

– Можно тогда пригласить моего парнишку?

– Само собой, – сказал Вилли.

– Я хозяйку спрашивал, – галантно уточнил Рейнберд, но Вилли пропустил это мимо ушей, как пропускал многое. Парнишке было лет шестнадцать, он был высокий и неразговорчивый.

– Внук? – спросил Вилли.

– Сынок, – ответил Рейнберд.

– Вот это да! – сказал Вилли.

– Он не первый у меня и – как знать? – может, не последний, – без тени улыбки объявил старик.

Чтобы сменить невыгодную для себя тему, Вилли отвел старика к окну.

– Вон он. Там пропасть хорошего материала.

– Жалко такой сносить, – сказал Рейнберд. – Сокровище, а не дом. Лучше этот сломать, а в старый переехать. В тех стенах неплохо можно пожить.

У нее екнуло сердце.

– А аренда какая? – вскричал Вилли. – Ведь никаких денег не хватит!