– Отец, а вы бы на его месте… то есть сами бы вы полезли в такую грязюку?

Тетка раздраженно оборвала меня:

– Парвиз, как не стыдно!

Дядюшка больше не приходил. Говорили, он вывихнул руку и ногу. Бабушка сказала Джафару, что в еврейском квартале есть одна женщина, Арус Хоршид, занимается вправлением костей. Пускай он ее разыщет и отведет к дядюшке. Как-то в полдень Джафар не пришел за мной в школу. И только в час дня, когда все остальные ребята уже вернулись после перерыва, он наконец появился, совершенно запыхавшийся. Рассказал, что ходил к дядюшке домой – отводил костоправа, – это далеко, вот и задержался слегка; он думал, хозяйка догадалась послать за мной Рогайе, а оказывается, Рогайе сходила только за моими сестрами и потом осталась дома, никому и в голову не пришло послать ее за мной. Когда Джафар вернулся от дядюшки, поднялся крик – ох да ах, ребенок там в школе голодный сидит, дожидается. Едва мы переступили порог, скандал начался снова. А тут как раз пришел отец, и женщины все ему рассказали. На следующее утро, когда я уходил, отец подозвал меня:

– Парвиз, с сегодняшнего дня будешь и днем, и вечером приходить домой сам. Ты уже большой, обойдешься без няньки. Только будь осторожен на улице, не зевай, иди спокойно, как порядочные люди, и не глазей по сторонам. Понятно?

– Да, папа.

Я был доволен. Вот здорово! Теперь, когда подсохнут улицы, можно будет бросить под ноги камешек или катышек из бумаги и катить его перед собой, подталкивая, как мячик, можно даже от школьного двора до самого дома докатить.

Но бабушка, тетка и мама не согласились. Бабушка сказала:

– А наше доброе имя как же? Ребенок на улице один, без надзора – что люди скажут?

Отец отмахнулся. С тех пор Джафар стал отводить меня в школу, а возвращался я и в обед, и вечером сам, один.

Прошла неделя, а дядюшка не приходил; в доме стали поговаривать, что он и не болеет вовсе, притворяется. Так что папа велел наконец Джафару сходить, глянуть, в чем там дело.