«Зэки на бензопиле. Из лагерей в феврале… Летят словно птицы». Но Алиса вдруг разбудила его. Ее пальцы прошли по спине Криса, робко коснулись головы. Совсем рядом он увидел ее лицо, большие темные глаза. Ее губы были так близко, что Крис чувствовал тепло, исходящее от них. Желание. Оно переполняло Алису, заставляло ее трепетать. И это желание перетекало к Кристоферу через каждое прикосновение, через каждый поцелуй. «Будь безупречен, суфий, — сказал себе Крис, — смири ярость своего нефритового меча! И получая свои кайфы, не забывай о ней».

С утра, едва рассвело, далеко на востоке начал затарахтел вертолет. Вертолеты в этих местах никого не удивляли — Казахстан долгое время был большим полигоном и военным аэродромом-космодромом советской империи. Машины по трассе шли всю ночь, с перерывами около получаса, но шум их моторов почему-то не раздражал слух. А вертолет доставал.

Тарахтение постепенно переросло в гул. Низкий, казалось, колебания воздуха заставляют вибрировать землю. Крис разлепил глаза и… Не увидел ни вертолета, ни Алисы. «Боже, она ушла! А я спал, идиот! — Он вскочил. — Землетрясение, что ли? Нет, звук слишком ровный, там совсем по другому». Он пережил два землетрясения и знал, как они начинаются. Здесь было похоже — тот же неожиданно появившийся страх, без причины, без представлений, древний, необъяснимый, сродни детскому страху темноты. Но этот страх не подчинял себе Криса, он был в глубине, на заднем плане. «Оделась и ушла. Словно сновидение. И свитера моего нет. — Крис вспомнил, как под утро, отдал ей свой свитер. — Значит, не сон…»

— Алиса, — закричал он, — Алиса!

Гул заметно уменьшился, словно его источник был не снаружи а внутри, и этот крик позволил ему высвободится, оставить Криса. Со стороны трассы словно в ответ раздался хлопок автомобильной дверцы. Уезжает! Почему! Гул тем временем перерос в звук автомобильного мотора. «Вот тебе и сегодняшний день. Что, уважаемый, размечтался, думал, будешь вместе с ней. А тут-то тебя и по носу — не привязывайся. Хорошая школа для суфия. Но, ведь нам было хорошо. Радуйся хоть этому, суфий. Пожелай ей удачи. И пусть твой свитер греет ее несравненное тело». Последнюю фразу Кристофер произнес вслух.