Аббат протянул мне рюмку красного вина:

— Выскажите свое мнение вот об этом, только откровенно.

Я принюхался. Запах был обескураживающе хорош.

— Восхитительно, — сказал я. — Но пробовать лучше не буду. Еще, чего доброго, понравится. Явно не из нашего виноградника.

— Долина Майпо, — сказал Аббат. — Дивный чилийский край. Солнце, плодородная почва, великолепный дренаж. Гораздо больше подходит для виноградарства, чем север штата Нью-Йорк. Просто поля возможностей, брат!

— Я не совсем понимаю. Вы что, предлагаете переместить Кану в долину Майпо? На двадцать семь тысяч долларов?

— Нет, — с лукавым видом сказал Аббат. — Мы перенесем долину Майпо в Кану.

Он протянул мне листок бумаги. На первый взгляд мне показалось, что это копия страницы из старой иллюминированной рукописи. Это было великолепное произведение искусства, выполненное лично братом нашим Алджерноном в ярких цветах золота и бургундского, с изображением старинного каменного здания, неясно вырисовывающегося над виноградником, где ухаживают за лозой упитанные фигуры в рясах. В верхнем углу была изображена чья-то веселая физиономия, показавшаяся мне знакомой.

— Бахус? — спросил я.

— Прочтите этикетку, брат.

Я разобрал надпись, сделанную средневековым каллиграфическим почерком, рядом с физиономией:

— А, так это вы, отец настоятель! Сходство довольно большое. — Я уставился на снабженные бойницами каменные стены на этикетке. — Но я не узнаю монастырь. Насколько мне известно, Кана была построена не в четырнадцатом веке. Да и крепостного рва я что-то ни разу здесь не замечал.

— Частности, — сказал он тоном, не допускающим возражений.

— В частностях пребывает Бог, как сказал Мис ван дер Роэ, — попытался было возразить я.