— Обо мне другой разговор! Я для других дел предназначен! Я тут всю науку сквозь пройду, тогда и рукой не дотянешься. В управители имения сгожусь! Я люблю, чтобы порядок!

Долго еще поучал мать Василий Васильевич. Оказывается, он и с языком освоился.

Мать выкидывала вилами навоз из коровника и скребла полы в стойлах и в проходах, а потом мыла их. И так с утра и до вечера.

Василий Васильевич грузил навоз на грузовичок, хозяйка садилась за руль, и они вывозили навоз на поля, разбрасывая его по нарисованным на снегу квадратам.

Доили втроем: хозяйка, мать и Василий Васильевич. Первый раз доили до свету. Потом начиналась уборка, а хозяйка увозила молоко и занималась своей работой.

В полдень шли отмываться и переодеваться. Доили коров в чистых, хотя и не белых, халатах. После дневной дойки — обед.

Было в хозяйстве двадцать пять породистых коров. Для понимающих все ясно. Три работника на такое стадо да мальчишка — это только управиться. С весны начинались полевые работы.

Я назвал нашу хозяйку пожилой женщиной. Это не совсем так, хотя и была она немолода. Когда она нас покупала на «акционе», ей было немногим за сорок. Ее муж и сын воевали в России. Муж участвовал в польском походе, в походе во Францию, считался ветераном, имел награды и чин фельдфебеля.

Так же как и его супруга, он любил слово «разумный». Они его очень часто употребляли и пытались подчинить ему всю свою жизнь. Разумность и расчетливость для них были равнозначны.

Фельдфебель приезжал на побывку в апреле. Коровенкам своим порадовался без особого энтузиазма. Он был уверен, что скоро завоюет новые земли и там поставит крупное хозяйство. От него через Василия Васильевича, который взял на себя еще и обязанности денщика, мы узнали, что Красная Армия отодвинула немецкие войска от Москвы, что освобождена Калуга. Передавая в точности слова фельдфебеля, Василий прибавил, что Гитлер объявил отход войск стратегическим маневром, а весной последует окончательный разгром Советов.