— Кстати, я ведь приглашал и тебя. Вчера. Почему же ты не пришла? Я даже сходил и заглянул в класс, но не нашел тебя.

Действительно, я вспомнила такой разговор. Но, даже если бы я и захотела вдруг пойти, то только испортила бы компанию, поэтому расценила то приглашение как ни к чему не обязывающую вежливость.

— Ты серьезно меня приглашал? Удивительно.

— Конечно, серьезно. О чем ты только думала, Шики?!

Кокуто слегка рассердился. Надо полагать, не потому, что я не пошла, а потому, что не восприняла приглашение всерьез. Эта досада… — я не могла понять, что она означает, и снова почувствовала себя очень неловко. Не зная, что ответить, я намертво замолчала.

Никогда еще мне так не хотелось, чтобы Акитака появился поскорее. Когда машина, наконец, показалась у ворот, я с облегчением распрощалась.

Дождь кончился только ночью. Шики, одев красную кожаную куртку, вышла наружу. Набрякшие темнотой тяжелые тучи ползли над головой, лишь изредка сквозь их покров тревожной вспышкой прорывался холодный лунный свет. По улицам деловито сновали полицейские патрульные машины и, чтобы не наживать неприятностей, Шики решила пройти вдоль пустынных берегов темной реки.

В мокром асфальте дорожки под ногами отражался тусклый свет уличных фонарей — словно мутный след громадного слизняка. Вдали прогрохотал поезд. Рокочущий железный гул со стороны ведущего через реку виадука, на котором не было пешеходных дорожек, прокатился по долине и заглох в сыром ночном тумане.

Там можно кого-нибудь встретить.

Шики медленно направилась вдоль реки.

В высоте загромыхали колеса нового поезда — последнего на сегодня. Оглушительный гул накатился волной, подавляя, заставляя пригибать голову. Она прикрыла уши ладонями, чтобы не оглохнуть. Когда грохот укатился за реку и утих в отдалении, под гулкими опорами виадука стало необыкновенно тихо — ватная тишина заложила уши. Свет фонарей не достигал ведущей под мостом дорожки, и глаза затопила кромешная тьма. Лишь дрожащий лунный луч, упавший сзади, чуть-чуть подсветил мрак.