– Не хочешь переночевать у меня?

– А… можно?

На поднятом ко мне лице мелькнула отчаянная надежда. И я кивнул.

– Конечно. Я живу один, и ты никого не побеспокоишь. Не бойся, я не собираюсь ничего такого делать с тобой, хотя… я все же здоровый парень и стопроцентной гарантии дать не могу. Мало ли что случается. Если не боишься, идем со мной. Хотя получка только завтра, и денег у меня нет, дома в аптечке найдется болеутоляющее.

Девушка робко улыбнулась – беззащитной и невинной улыбкой. Она выглядела настолько счастливой, что я даже слегка застеснялся – ведь я не сделал ничего особенного. Приняв протянутую руку, она грациозно поднялась.

Мне показалось или там, где она сидела, на асфальте остались красные пятна?..

Вместе с незнакомкой мы двинулись сквозь вымерший ночной город.

– Нужно еще немного пройти пешком. Если тебе тяжело, скажи – уж девушку-то я смогу донести на спине.

– Спасибо. Но… уже все зажило… и почти не болит.

Как бы она не отрицала, было видно, что она мучается – ладонь все еще была крепко прижата к животу. Поэтому я переспросил:

– И живот не болит?

Девушка, не говоря ни слова, помотала головой. Мы прошли еще немного. Она неожиданно нарушила молчание и прошептала, опустив лицо:

– Болит... очень болит. Так, что хочется плакать. Но… мне можно?..

Мой кивок произвел удивительное действие: она зажмурилась с таким радостным и облегченным выражением лица, словно попала в счастливый сон.

Девушка не назвала своего имени, и я тоже не стал представляться. Так будет даже романтичнее. Когда мы добрались до моей тесной однокомнатной квартирки, она попросила разрешения воспользоваться душем и заперлась там. Ей нужно было развесить промокшую одежду, и я, чтобы не смущать ее, решил подождать снаружи. Зачем-то ляпнув, что мне нужно купить сигарет, я стоически проторчал на улице почти час. Черт, деликатность – это отлично, но я же не курю, и мне было совершенно нечем развлечь себя. Нельзя все же быть таким добрым.