Ножом?.. Ублюдки угрожали ей ножом даже после того, как столько раз насиловали и били. Им все было мало? Но почему это должно означать, что девушке уже нельзя помочь?

– В этом-то и загвоздка. Ее пырнули в живот в ночь на двадцатое число. Шики видела ее двумя днями позже и не заметила никаких следов ранения. Она была здорова – совершенно исцелилась.

– Пырнули в живот…

Постойте. Моя память встрепенулась, пытаясь что-то подсказать. В ночь на двадцатое, ученица академии Рэйен, удар в живот…

– Да, Кейта мне об этом поведал. А еще – о том, что она звонила ему по телефону и угрожала. Она говорила, что ни за что не простит его, не забудет того, что они с ней сделали – потому, что боль остается с ней. Получается, рана, которая зажила, снова терзает ее болью. Странно. Думаю, что дело не в этом. Когда возвращаются воспоминания об ужасе, испытанном, когда ее насиловали, ее снова пронзает боль – и это действительно не так уж сильно отличается от удара ножом. Страшные воспоминания, вызывающие непереносимую муку. Думается, это чисто психологическое состояние, иллюзия, но для нее страдание выглядит более чем реальным. Это стоит классифицировать как психологический спазм или припадок. И всякий раз, когда Асагами Фудзино терзает боль, которой на самом деле не существует, она реагирует – убивает людей. Кто может гарантировать, что такое не случится в тот момент, когда ты будешь беседовать с ней?

…Разве мы не можем поговорить с ней тогда, когда боль не мутит ее рассудок? Но прежде чем я успел возразить, вмешалась Шики.

– Нет, Тоуко, все не так. Боль вполне физическая, и остается в ее теле и сейчас.

– Не может быть. Шики, я не верю своим ушам. Значит, ты ошиблась, когда говорила, что ее рана совершенно зажила?

– Не считай меня дурочкой. Если бы из нее торчал кусок железа, я бы так и сказала. Но никаких повязок не было – я не могла их не заметить. Боль действительно появляется и исчезает – вот это могу подтвердить. Когда накатывает приступ, говорить бесполезно – она превращается в убийцу. А когда она в своем уме, то такая добропорядочная и скучая, что просто тошнит. Я же говорила, когда вернулась – она не стоит даже того, чтоб ее убить.