Боль – неотъемлемая часть такой стимуляции. Отсутствие боли значит, что личность лишена огромной доли своих естественных реакций. Вы понимаете? Человек с нечувствительностью к боли неполноценен. Он не может думать, как мы, не понимает наших склонностей или пристрастий, не знает, что нравится людям, а от чего они страдают. Понятие « человеческий здравый смысл» для него не существует. Именно поэтому я считаю, что бессмысленно пытаться ее уговорить.

Да, в этом была вся моя начальница – холодное и логичное, научно обоснованное изложение. Мое робкое предложение поговорить с Фудзино было полностью разгромлено, уничтожено и отметено. Но сейчас я не мог этого стерпеть. Безжалостная прямота – надо думать, последнее предупреждение с ее стороны – вызвала во мне ответную реакцию, я уже не мог сдержаться.

– Говорить так, когда вы даже не видели ее в лицо… жестоко.

Я вскочил с дивана и прошелся туда-сюда.

– Вы строите все на том предположении, что Асагами Фудзино страдала невосприимчивостью к боли с самого рождения – но ведь мы этого не знаем наверняка!

– Ты сам предположил, что дело в нечувствительности.

Ответ Тоуко-сан снова прозвучал холодно и отстраненно – так, словно ей были незнакомы такие слова, как «сострадание» или «жалость». Как же она может не испытывать ни капели сочувствия к Асагами, когда она и сама – женщина? Или, может быть, это именно потому, что она тоже женщина?

Она все же задумалась.

– Признаю, некоторые сомнения у меня имеются. Асагами Фудзино действительно может оказаться жертвой. Вопрос в том, кто был первым.

Я не понял, что она подразумевает, но Тоуко-сан умолкла, и никаких дальнейших объяснений не последовало.

– А ты как считаешь, Шики? – поинтересовался я, не поворачивая головы. Шики ответила точно, как я и предполагал.

– Так же как Тоуко. Но я не позволю Асагами Фудзино продолжать, что бы вы там ни рассуждали. Противно думать, что она снова устроит такую мясорубку.