Ночь.

Меня поглотила глубокая чернильная тьма. Даже отдаленных звуков ходьбы не доносилось из пустынных коридоров. Здесь, в стенах маленькой больничной палаты, молчание застыло, словно зеркальные воды сокрытого в самом сердце гор ледяного озера.

Но в моей груди не было покоя.

Вопрос, брошенный на прощание разочарованной собеседницей, жег меня огнем.

Ради чего же умер ШИКИ, заслонивший собой Шики?

Его уже не спросишь.

ШИКИ ушел.

Почему же он исчез?

В обмен на что он выбрал эту долю?

ШИКИ, которому так нравилось видеть сны.

Он спал — почти всегда. Но в ту дождливую ночь он отринул свое существование, свое «я», свои сны. И умер.

Моя половина, с которой я больше никогда не встречусь. Та, которой просто не должно было существовать.

ШИКИ, который тоже был мной.

Надо успокоиться. Чтобы принять решение надо успокоиться. Может быть, я смогу понять, почему он так поступил, если перелистаю унаследованные воспоминания?

Мои мысли прервал скрип двери.

Кто-то вошел в палату — медленные тяжелые шаги приблизились к койке. Медсестра? Едва ли, ведь время давно уже перевалило за полночь.

Это не может быть посетитель, но тогда кто же?…

В этот момент на горло мне легли жесткие холодные ладони. Стальная хватка сдавила так, что, казалось, в следующую секунду шейные позвонки хрустнут и рассыплются.

Задушенный болезненный вскрик — единственное, что смогла выдавить Шики.

Она не могла дышать. Впрочем, сжатая, точно тисками, шея должна была сломаться раньше, чем удушье убьет ее.

Шики в отчаянии обратила на нежданного врага взор своих невидящих глаз.

Это был… не человек.

Нет, тело оказалось человеческим, то тот, кто сейчас безжалостно выдавливал из нее жизнь, был уже давно мертв. На Шики навалился тяжелый и уже остывший труп, который заставила прийти в движение какая-то непонятная, но явно не человеческая сила.