К счастью, всё оказалось не так сложно. Когда я высунулся из флейтиной норки, то сразу увидал перед собой ноты. А они все похожи на мышек, на белых и чёрных, с хвостиками. И я сразу понял, что там написано. Поэтому, когда дядюшка трижды топнул ногой, мы вместе с флейтой запикали.

Успех был огромный. Зал зашумел от восторга. А Петя даже запрыгал, когда узнал меня.

Но самое главное было не это, самое главное было в конце. Дело в том, что мне приходилось крепко держаться за края флейты, потому что, когда дядюшка-музыкант играл, мне в спину всё время дуло. И вот, когда нам нужно было взять самую высокую ноту, дядюшка набрал в лёгкие побольше воздуха, да как дунет — я не удержался и, словно пуля, вылетел из флейты. Перенёсся через весь зал и шлёпнулся прямо у выхода. Публика от восхищения вскочила с кресел.

Такого музыкального трюка в этом городе ещё ни один артист не делал.

В общем, получилось всё здорово. Наше выступление закончилось даже раньше, чем надо. Я побежал в раздевалку, нашёл Петино пальто. Сделать это было нетрудно, потому что это пальто самое красивое: на нём спереди и сзади разные пятна.

Как только я залез в карман, публика прибежала в раздевалку…

Обратно мы ехали в такси и долго не могли отделаться от пережитых впечатлений. Дома тётушка Марина прикладывала к сердцу холодные компрессы и охала. А дядюшка-музыкант ходил по комнате и не переставал удивляться. «Не понимаю, — говорил он. — Откуда в новом доме мыши?! Это же редкость! Ты мало им уделяешь внимания!»

Я хотел сказать, что зря он обо мне так беспокоится.

Но разве тётушка Марина даст слово сказать! Она закричала, что какая-то её чаша давно переполнена, что терпение у неё лопнуло и что завтра же она уделит мне столько внимания, сколько я заслужил, — преподнесёт мне чудесный подарок. И если после того концерта дядюшку когда-нибудь опять пригласят в наш город, то всё уже будет по-другому…