— Ты прав, — согласился Кыцик. — Она делает всё, что им нравится: и кусочки мяса даёт, и даже за ухом чешет. Это очень приятно. Я тоже люблю, когда меня тихонько за ухом чешут…

Потом он сказал:

— Очень жаль, что у них только одна умная укротительница. Если бы на каждого сильного зверя было по одному умному укротителю, тогда бы и мясо чаще доставалось, и за ушами чаще чесали. И почему это так мало укротителей?

Я подумал и сказал ему:

— Наверное, потому, что сильных много, а умных мало.

Вдруг Кыцик задрожал и запищал от восторга:

— Ой, смотри! Смотри, что они делают!

В цирке стало очень тихо, и все зрители вытянули шеи, чтобы лучше видеть, что происходит на арене.

А происходило вот что.

Тётушка Кнутикова подошла к самому большому тигру, пощупала полосатую шерсть, потом открыла его пасть и стала засовывать в неё свою голову.

— Как ты думаешь, — прошептал Кыцик, — для чего она это делает?

— Ясно для чего, — ответил я, удивляясь необразованности Кыцика. — Она примеряет на себя этого тигра. Женщины любят всё примерять, особенно если эта штука с мехом. Только я на месте тигра не стал бы брать в пасть её голову, а потребовал бы головку голландского сыра. Я уверен, что пара головок сыра в цирковом буфете непременно найдётся.

Тут я почувствовал, будто меня за уши тянут на эту арену, и сказал Кыцику:

— А тебе не хотелось бы немножко укротиться?

— Хотелось бы, — пробурчал Кыцик и стал что-то бормотать по поводу сильных родственников, которым не понравится, если он без спросу полезет в их клетку.

— Ну ладно, — сказал я, — раз ты боишься, то сегодня только смотри, а в следующий раз пойдёшь тоже.

И побежал на арену.