Этериарх смотрел на Феофано со все возрастающим беспокойством, пытаясь выиграть время.

— Я откровенно отвечу на любые вопросы, которые слетят с ваших уст и достигнут моих ушей, Возлюбленная Госпожа,

Феофано лишь слегка улыбнулась неуклюжему комплименту своего собеседника, а затем переменила тон, и ее голос стал таким резким и пронзительным, что этериарху показалось, будто он видит воочию, как ее слова со свистом рассекают неподвижный воздух маленького вестибула.

— Что вы пообещали магистру Иоанну Бринге?

Этериарх не раз слышал, что при дворе единственным спасением из затруднительного положения является ложь. Ложь обезоруживает собеседника и сбивает с толку, особенно если он хочет вам навредить. Но теперь, услышав этот прямой и откровенный вопрос, этериарх прикинул в уме все за и против и пришел к выводу, что регентша просто ищет его помощи и поддержки и что, солгав, он наверняка рискует больше, чем если скажет правду. А потому, решил он, лучше сказать правду как она есть, без обиняков и недомолвок.

— Магистр хотел знать, послушаются ли солдаты дворцовой гвардии моего приказа в том случае, если нужно будет арестовать стратига Никифора Фоку, который приближается к столице во главе своего войска.

— И что вы ему ответили?

Этериарх с некоторым беспокойством заметил, что Феофано вновь восстановила между ними дистанцию, отбросив тот доверительный и несколько игривый тон, с которого начинался их разговор.

— Я ответил, что мои солдаты выполнят любой мой приказ.

— И конечно, пообещали выполнить любой приказ евнуха Бринги?

На этот раз Феофано произнесла имя Бринги с некоторым оттенком презрения, назвав его просто евнухом. Но этериарх снова решил сказать правду.

— Я ответил, что выполню его приказ, Моя Госпожа.