Черт с ним, решил я, и Тима стал петь. Звучало это ужасно. Позже мы записали пару роликов, которые иногда крутили по телевизору, и над Тиминым вокалом телезрители хохотали до слез. В ноты Тима не попадал никогда. Однако иногда, впадая в свой персональный транс, он начинал издавать причудливые звуки, рычать и захлебываться. В эти минуты он не очень вываливался из того, что делали остальные. Так что постепенно от членораздельных текстов мы отказались и решили, что пусть Тима делает что хочет.

Наш басист сильно увлекался опиатами. Сперва это казалось круто: в группе есть реальный внутривенный торчок. Но потом его прострация всех достала. На репетиции приходить он перестал. Вместо него мы взяли молчаливого Кузика. На басу играть он не умел, зато и опиаты не употреблял.

Последним, четвертым членом группы стал Леша Микшер, который сейчас играет в группе «Ленинград» на перкуссии. Леша не тупо лупил по барабанам, как остальные панки, а играл почти джаз. Нас было четверо, и знакомы мы были с самого детства. Какое-то время казалось, будто мы так и станем играть все вместе до самой старости. У нас был собственный звук и определенный месседж: джазовый барабанщик… не вполне адекватный Тимка Земляникин. Можно было начинать выступать.

Первый раз под названием «Нож для фрау Мюллер» мы выступили в 1991 году. Илья Бортнюк тогда устраивал в Ленинградском Дворце молодежи первый в стране панк-фестиваль. Мы отыграли, и всем понравилось. Но что делать дальше, никто не понимал.

К тому времени от ленинградского «Рок-клуба» уже ничего не осталось. С выступлениями было тяжело. Сейчас в городе открыта куча клубов, и каждый вечер кто-то выступает. А пятнадцать лет назад о редких сейшенах узнавали из слухов, тут же бросались обзванивать приятелей, долго готовились и съезжались на концерты со всего города.